Сегодня мы вспоминаем святителя Стефана Пермского — одного из тех святых древней Руси, которые способны неожиданно перевернуть наши представления о прошлом. Его можно назвать и русским святым, и пермским, и устюжским, и ростовским.
Но, если бы мы спросили его самого: «Кто ты?», он, возможно, ответил бы просто: «Я — пермский».
И в этом есть очень важный урок для нас.
Есть святые, которые принадлежат сразу многим народам. Они в одинаковой степени и русские, и украинские, и белорусские. А точнее — они не чьи-то, а общие. Они принадлежат Церкви.
Святитель Стефан жил в XIV веке — времени тяжёлом, суровом и бедном. Русь находилась под властью татар. Князья были жестоки, дороги опасны, жизнь непрочна. Но именно в такие времена рождаются светлые люди. Современник и друг преподобного Сергия Радонежского, святитель Стефан с юности отличался любовью к книгам и учению. В Великом Устюге он перечитал всё, что только мог найти. Потом отправился в Ростов, где в монастыре были книги на греческом языке. Там он выучил греческий — потому что понимал: это язык Писания, язык богослужения, путь к глубине христианской веры.
Применение своих талантов и энергии он видит в просвещении далёкого северного народа — зырян (коми, пермяки). Он славян они отличались практически всем — жили в лесах, поклонялись идолам и разговаривали на языках финно-угорской семьи.
И вот здесь начинается самое удивительное.
Для святителя Стефана крещение не означало обрусение.
Он понял это за много веков до современных разговоров о культуре и идентичности. Он понял: чтобы человек стал христианином, ему не нужно переставать быть самим собой. Не нужно сперва стать «московитом», чтобы прийти ко Христу. Нас держит вместе не одинаковая одежда, не одинаковая кухня и даже не одинаковый язык. Нас соединяет вера, Евангелие и общие представления о праведности.
Поэтому святитель Стефан делает нечто совершенно невероятное для XIV века: он учит язык зырян, создаёт для них азбуку, переводит богослужение и Евангелие. Он фактически даёт целому народу письменность и возможность молиться Богу на своём языке.
И всё это происходит в эпоху, когда многие ожидали скорого конца света. Люди говорили: «Зачем вообще заниматься переводами, миссией, просвещением? Мир скоро закончится». Так рассуждали противники Стефана. Но святитель смотрел иначе: если Христос пришёл для всех народов, значит, каждому народу нужно услышать Евангелие на родном языке.
Он идёт в северные леса почти как апостол: без богатства, без силы, без войска. Не с мечом, а со словом. Не с угрозами, а с ласковым нравом и разговором.
Иногда его окружали люди с топорами. Иногда ему угрожали шаманы. Но рядом с ним не было московских дружин. Он никому не грозил царской расправой. И, поразительно, очень часто люди успокаивались и расходились. Его главным оружием была не сила, а человеческое достоинство и спокойствие.
Когда новгородцы или вятичи совершали набеги на зырян, святитель Стефан и его ученики, наоборот, старались защитить уже ставший им родным народ. Это очень важный момент. Он пришёл не покорять, а служить.
Да, он разрушал капища. Но на их месте он строил церкви — и это тоже было особое миссионерство. Проповедь красотой. Человек входил в храм, видел свет, иконы, слышал пение — и понимал, что христианство несёт иной образ жизни.
Из его монастыря со временем вырастает город Пермь. И всего за несколько поколений огромный край становится христианским — без участия московских войск, без массового насилия, без принуждения.
Мы часто говорим сегодня: «Мы, православные, не миссионеры. Это не наша харизма». Но святитель Стефан показывает, что напротив. Православие может быть миссионерской верой! Миссия начинается не с громких лозунгов. Она начинается с интереса к человеку. С готовности выучить чужой язык. С уважения к чужой культуре. С умения разговаривать спокойно и по-доброму.
И, наверное, именно поэтому святитель Стефан остаётся таким современным святым.
Он напоминает нам, что Церковь сильна не тогда, когда всех делает одинаковыми, а тогда, когда умеет соединять разных людей вокруг Христа.
Аминь.